В любимой Третьяковке – новая выставка «Передвижники». Грандиозная, с экспонатами из тринадцати городов страны. А по какому поводу? Может, просто решили показать новый корпус на Кадашёвской набережной, который строили десять лет?

Оказывается, 100 лет назад, в 1924 году состоялась последняя Передвижная художественная выставка, после чего Товарищество художников-передвижников было распущено. Мало того, за прошедшие 100 лет передвижников и оценивать-то стали иначе. Так что 100-летие – это не только повод для новой выставки, причина серьёзнее: надо дать достойную объективную оценку деятельности передвижников.

В XIX веке искусство претерпевало изменения и в России, и в Европе. Разница лишь в том, что в Европе искусство ищет ответа на вопрос «как изображать», а в России – «что изображать».

До Петра I живописи в России не было: была иконопись. Это было искусство, заказчиком которого являлась православная церковь. Именно Петр послал первых художников учиться во Францию, в Голландию, в Италию. И даже думал о создании художественного учебного заведения, но не успел.

Академия художеств началась при Елизавете в Москве в 1757 году, потом продолжилась при Екатерине II в Санкт-Петербурге, где сначала и помещения не было. Занятия проходили во дворце графа Шувалова, граф даже преподавателей приглашал за свои деньги. И только в 1764 году Екатерина II своим указом увеличила ассигнования и началось строительство роскошного здания.

Программа и методы обучения долго оставались такими, какими они были сформулированы в Болонье: «Сочетать в оформлении произведений живописи чарующую прелесть Корреджо с энергией Микеланджело, строгость линий Веронезе – с идеальной нежностью Рафаэля». У героев живописи не одежда, а драпировки, потому как сюжетом было «Прощание Гектора с Андромахой», штаны там могли быть только у варваров. Но не были интересны художникам, выросшим в России, эти Андромахи и филистимляне, у них свои проблемы и интересы, иные сюжеты хотелось им воплотить на холстах.

В 1861 году было отменено крепостное право. Реформы требовались и в Академии художеств. И вот в преддверии празднования 100-летия Академии случилось невероятное. Четырнадцать лучших выпускников Академии готовятся к конкурсу на большую золотую медаль. Помимо награды это была ещё и поездка за границу за казённый счёт на несколько лет. Для конкурса нужно было изобразить скандинавский сюжет «Пир в Валгалле»: бог Один на троне, окруженный богами и героями. Выпускники дважды подавали в Совет Академии прошение разрешить им выбрать тему из жизни или из истории России, но оба раза им было отказано. Тогда инициатор этого «бунта четырнадцати» Иван Крамской написал в заявлении: «Просим освободить нас от участия в конкурсе и выдать дипломы на звание свободных художников». Очень смело было вот так отказаться от возможной зарубежной поездки, да ещё и от потенциальных заказов, которые обеспечивала после обучения Академия.

Чтобы продолжить работать в искусстве, выпускники образовали первое независимое объединение художников – Санкт-Петербургскую артель художников, которая через несколько лет позволила создать Товарищество передвижных художественных выставок. Их-то мы и называем передвижниками. Устав Товарищества предусматривал проведение выставок в разных городах, развитие любви к искусству и – что важно – облегчение художникам сбыта их произведений. Ведь Академия показывала работы только в своих стенах, а жители России довольствовались лишь их гравированными копиями. И тут вдруг желание дать «жителям провинций возможность знакомиться с русским искусством»...

Как раз в это время купец Павел Михайлович Третьяков начинает собирать свою коллекцию. Уже на первой передвижной выставке Третьяков купил «Охотников на привале» Василия Перова, «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе» Николая Ге, «Сосновый бор» Ивана Шишкина, «Грачи прилетели» Алексея Саврасова. Покупка Третьяковым картин – это то, без чего, возможно, Товарищество не состоялось бы, несмотря на финансовый успех передвижных выставок. Спасибо Павлу Михайловичу, слава его художественному вкусу.

Но это, так сказать, парадная сторона истории передвижников. Официальная советская трактовка творчества передвижников такова: они осуждали недостатки самодержавного правления, показывали угнетённый забитый народ и достоинства лучших его представителей. И тому найдётся немало подтверждений: у того же Перова кроме «Охотников на привале» мы знаем «Русскую тройку», где дети тащат телегу, у Репина – «Не ждали», у Ярошенко «Всюду жизнь» и «Кочегар». И это стало штампом в оценке их творчества. Но художники – прежде всего художники, они хотели показать по-новому что-то, ставшее привычным. Не жалость к «Бурлакам» хотел вызвать Репин: он как раз увидел непокорённых людей. Суриков показал несломленную «Боярыню Морозову». «Богатыри» стали для нас почти реальными благодаря Васнецову.

Это была наша история, а не филистимляне и Самсон. Репин, Суриков, Серов пошли в живописи к свету, к краскам, сохранив при этом народную сердечность. Никогда в нашей живописи не был в почёте пейзаж, а в пору передвижников он обрёл любовь зрителей. Надо вспомнить еще работы Васильева, Щедрина, Шишкина и, конечно же, Левитана, у которого каждый пейзаж словно прячет глубокую философскую мысль. Пейзаж Левитана полюбили все, даже художники.

Я уже не говорю об искусстве портрета. Многих деятелей русской науки, культуры, искусства мы знаем именно благодаря портретам передвижников. Основоположник передвижничества Крамской писал очень хорошие портреты, но часто делал это исключительно для заработка. А вспомните знаменитую «Неизвестную» Крамского, которую иногда называют «Незнакомкой», путая со стихотворением Блока (которому, кстати, очень нравилась картина, много раз ходил в музей смотреть её). О «Неизвестной», об этой «кокетке в карете» известно всё: что она едет по Невскому одна, что было непозволительно, что она одета по последней моде: шляпа «Франциск» с перьями, тонкие дорогие шведские» перчатки, известен даже фасон пальто. Только за полтора столетия так и не определили фамилию неизвестной.

Академия художеств всё же не хотела ссориться со своими лучшими выпускниками. Первые передвижные выставки открылись именно в залах Академии, а затем поехали по России. Уже скоро они стали приносить доход Товариществу. Академия даже вынашивала планы как-то объединиться с Товариществом; она создала Общество выставок художественных произведений. Но слишком уж много оказалось в нём третьестепенных художников, и главное – не было у них осознания того, что они нужны обществу, в чём и была сила передвижников. Скоро Общество, созданное Академией художеств, просто оказалось ненужным – таков был результат соревнования академизма с реализмом.

Что стало совершенно неожиданным, так это роль Александра III в реформе Академии художеств. Он с семейством посещал художественные выставки и видел, насколько выше был уровень картин у передвижников – Репина, Сурикова, Левитана, Серова. В Совет профессоров Академии художеств предложены Репин, Маковский, Поленов, Куинджи, Васнецов, и это было громом среди ясного неба для старого состава Совета. «Царь приказал переменить всё, выгнать всех, передвижников позвать; когда будет вычищено, школы в провинции устроить».

Александр не просто ходил так по выставкам – он собирал произведения искусства. Скоро будет создан Музей русского искусства императора Александра III, который мы всегда знали как Русский музей. Между Третьяковым и Александром даже «конкуренция» началась. Царь приказывает не продавать работ до своего посещения выставки, а Третьяков покупает работы ещё в мастерской художника.

Сохранилось интересное описание беседы Александра III и Третьякова. Зашёл разговор о «Боярыне Морозовой». Государь попросил было уступить картину для своего музея. Павел Михайлович на то отвечал, что она ему уже не принадлежит, что он передаёт галерею городу. Тогда Александр III несколько отступил от Третьякова и низко поклонился ему.

Сразу же на первой передвижной выставке из 82 представленных работ Третьяков отбирает десяток для своей будущей галереи, которую он с самого начала задумал передать городу, что и сделал – передал и коллекцию, и здание. Всего в галерее 400 картин, купленных Третьяковым на передвижных выставках.

А Товарищество провело 48 выставок с 1871 по 1924 год. Работы впервые могла видеть действительно вся Россия – более трёхсот городов, более десяти тысяч картин, которые создали более пятисот художников. Вот такое великое дело сотворили передвижники.