15 октября 2015 года в Москве открыли памятник архитектору Ле Корбюзье перед входом в здание, построенное по его проекту. Это единственное здание Ле Корбюзье в России – Дом Центросоюза на Мясницкой улице. Своеобразный получился памятник: архитектор сидит в вальяжной позе, вполне для него характерной, а постаментом является большая плита, на которой изображён корбюзьевский «План Вуазен», или проект «Лучезарного города», выполненный им для Парижа, а затем – для Москвы. Тут же нашлись недовольные блогеры – Ле Корбюзье как архитектор оказался «никуда не годен» и проектов его «лучше бы не было»... Но давайте всё-таки посмотрим, как Шарль-Эдуар Жаннере-Гри стал великим Ле Корбюзье.

Родился он в Швейцарии и чуть было не унаследовал семейное занятие – часовое мастерство. Во всяком случае в художественную школу он поступил, готовясь заняться гравировкой циферблатов и корпусов. Но учитель рисунка разглядел в нём пространственное воображение будущего зодчего, ведь сам Жаннере позже признавался, что боялся архитектуры, как черт ладана. И вдруг – полюбил, и архитектуру и её философию.

Постигать азы он решил, используя свой первый заработок за строительство и путешествуя по разным странам – Австро-Венгрии, Италии, Франции. В Париже Жаннере задержался на два года в мастерской Огюста Перре, который одним из первых увидел возможности недавно изобретённого железобетона. Потом стажировался в мастерской Петера Беренса, где в это же время работали Людвиг Мис ван дер Роэ и Вальтер Гропиус. Три будущих великих архитектора работали вместе!

Вернувшись, Жаннере работает в родных местах, где проектирует частные дома, в том числе дом для своих родителей. Именно в это время он впервые по-настоящему почувствовал себя архитектором. Ощутил и способность многое изменить – правила, нормы, понятия, каноны.

В 1914–1915 годах Жаннере делает ещё одну вещь, важную для последующего творчества: вместе с инженером Максом они создали и запатентовали этакий макет, почти игрушку, которая потом станет ядром будущей жилой архитектуры Ле Корбюзье. Называлось это Дом-Ино (Dom-Ino House). В этой ячейке есть опоры и есть плоские элементы, которые могут быть перекрытиями или покрытиями. И нет стен, поскольку они никаким боком не участвуют в силовой конструкции здания: конструкция в любом случае будет работать! Скоро на основе этой ячейки Жаннере сформулирует основные принципы архитектуры.

А пока архитектор оставил родную Швейцарию и обосновался в Париже и вместе с художником Амеде Озанфаном стал выпускать журнал «Новый дух», где начал использовать псевдоним Ле Корбюзье, по имени своего прадеда. В журнале были напечатаны первые главы капитального труда Ле Корбюзье «К архитектуре». Позже эта книга сделает автора известным и окажет сильное влияние на молодых архитекторов всех стран.

Во всех своих публикациях Корбюзье провозглашает, а в своих проектах утверждает «Пять отправных точек современной архитектуры». Это те возможности, которые даёт архитектору новый материал – железобетон. Его прочность позволяет поставить дом на опорах (на колоннах), а значит, можно использовать площадь под домом, например для сада или парковки. Прежде всю нагрузку постройки воспринимали стены здания, что и определяло объёмно-планировочные решения. Теперь нагрузку берут на себя опоры; стены не воспринимают вес, их теперь можно расположить где угодно. Теперь возможен свободный план помещений. Также, поскольку стена не является силовым элементом, окно теперь может быть любой формы и размера.

Ле Корбюзье предлагает ленточные окна, которые дают много света в интерьер. Покрытие из железобетонных плит делает возможным плоскую крышу, где теперь можно разместить зону отдыха, место для посадки растений, для спорта и т. д. Свои предложения Ле Корбюзье продемонстрировал в 1925 году в Париже на Всемирной выставке декоративно-прикладного искусства. Выставка знаменовала переход к богатому стилю ар-деко в искусстве, исключением на ней стали советский павильон Константина Мельникова и павильон L’Esprit Nouveau – этакая жилая ячейка, спроектированная Ле Корбюзье по новым принципам. За счёт больших окон и подвижных перегородок он создал внутренний объём, который, как кажется, просто стал частью наружного пространства, даже дерево будто выросло сквозь потолок.

«Дом – это машина для житья», – без всякой лирики провозгласил Корбюзье, вызвав поток критики, что для него уже становилось привычным делом. Но тем самым он приобретал известность, теперь бы сказали «пиарился». Во всяком случае заказов становилось больше. И в одном из них, проекте виллы «Савой» в пригороде Парижа архитектор реализует свои методы строительства. Опоры как основа конструкции сохраняют ландшафт, плоская кровля как место для отдыха, ленточные окна, свободная планировка этажей. По описаниям и картинкам невозможно представить красоту сооружения, надо видеть в натуре эту связь интерьера и окружающего пространства. Вилла сразу стала архитектурной классикой (правда, не для владельцев, которые быстро устали от протечек плоской кровли).

В 1928 году в Москве «Центросоюз» (вариант кооперации, оставшийся со времен НЭПа) вознамерился построить большое офисное здание и провёл международный конкурс архитекторов. Участвовали и известные советские архитекторы, но выиграл конкурс именно Ле Корбюзье. Победа была ожидаема: слишком велик был авторитет этого мастера в Советском Союзе. Да и проект был интересен – даже сложно сказать, где у здания главный фасад. Это было сочетание в пространстве нескольких разных по функциональному назначению объёмов. В строении, рассчитанном более чем на две тысячи человек, должны были разместиться офисные помещения, торговые пространства, места для спорта, клуб, библиотека, столовые и т. д. Огромное по объёму здание не кажется тяжеловесным, так как в соответствии со своими принципами Ле Корбюзье приподнял часть его на опорах. В этом здании впервые увидели огромные остеклённые поверхности стен. Интересно, что в здании почти нет лестниц; пандусы дали возможность легко переправлять большое количество бумаг. Интересны и лифты, так называемые патерностеры – открытые кабинки, которые двигались непрерывно, и попадать в них нужно было на ходу. Большие окна и белая окраска поверхностей делают внутреннее пространство светлым, жизнерадостным.

Да, кто-то из советских архитекторов высказывал свою критику в адрес проекта Ле Корбюзье. Для кого-то его идеи и практика были неприемлемы концептуально. Но всё же первое крупное здание великого архитектора было построено именно в Советском Союзе.

В послевоенные 50-е годы работы Ле Корбюзье становятся менее аскетичными, в них даже больше цвета, хотя он сохраняет верность своим концепциям. Пишут даже, что можно говорить об изменении стиля в творчестве архитектора этого периода.

В это время Ле Корбюзье строит так называемую марсельскую жилую единицу – многоквартирный жилой дом в Марселе. Он был задуман как проект коллективного проживания полутора тысяч человек: в доме 337 квартир, торговый центр, библиотека, столовая, прачечные, парикмахерская, почта, ясли, на крыше – спортивная площадка, солярий, бассейн. Дом, конечно, тоже на опорах. Опыт нашли удачным, такие же «жилые единицы» возвели потом в трёх городах Франции, в Западном Берлине.

В это же время архитектор возводит ещё одно совершенно необычное и для его творчества, и для культовой архитектуры здание капеллы Роншан. Атеист Ле Корбюзье, и вдруг согласился строить храм? Скорее всего, он просто соблазнился пейзажем, от которого веяло удивительным покоем. И образ, порождённый этим покоем, демонстрирует удивительную духовность. В капелле всё не так, всё не по правилам: вместо четырёх стен только три изогнутых, крыша не опирается на них, а образует щель, через которую внутрь попадает свет, как и через случайно расположенные четырёхугольные раструбы в стенах и витражи. Такая система освещения и необычная пластика стен создают постоянную смену воспринимаемой картины при перемещении.

В 50-е годы Ле Корбюзье уже был признан одним из лучших архитекторов мира. Поэтому по приглашению властей штата Пенджаб в Индии он проектирует новую столицу штата – город Чандигарх. Строительство Чандигарха курировал сам Джавахарлал Неру, первый премьер-министр ставшей самостоятельной Индии. С Ле Корбюзье сотрудничал большой интернациональный коллектив архитекторов. Строилась столица добрый десяток. Ле Корбюзье получил невероятно редкую для архитектора возможность реализовать свои градостроительные концепции. При этом Чандигарх – это ведь совершенно новая для архитектора цивилизация. Город разделён на 47 районов небольшой площади, каждый из которых имеет законченную инфраструктуру, рынок, школу, учреждения культуры. Дорогой цемент и железобетон шли на элитные здания, а прочие строения возводились из обожжённого кирпича. Такими были, например, жилые дома, большинство из которых спроектированы братом Ле Корбюзье – Пьером Жаннере, работы которого до сих пор ценят жители города.

Вершиной творчества Ле Корбюзье стал комплекс правительственных зданий. Заметим, что во время строительства в Чандигархе сложилась своя архитектурная школа, которая продолжает держаться в десятке лучших в стране. Пьер Жаннере построил здание, где расположен конференц-зал Ганди Бхаван – очень почитаемый объект в Чандигархе.

Прошло шесть десятков лет со времени строительства, но обратите внимание: Чандигарх, один из новых городов Индии – самый зелёный, самый чистый, самый счастливый и самый образованный город. Доказательство этому – тот факт, что в городе более 86 процентов грамотных людей, что гораздо выше среднего показателя по стране.

Творчество Ле Корбюзье – уже история. Оно ценимо во всём мире. В 2016 году 17 архитектурных сооружений Ле Корбюзье были классифицированы как объекты Всемирного наследия ЮНЕСКО. Это безусловное признание значительного вклада архитектора в развитие архитектуры.