«Битва Масленицы и Поста» – картина-ребус, полная символизма. Питер Брейгель Старший, которого за любовь к простому люду прозвали Мужицким, изобразил шуточное празднество. Народное гуляние традиционно проходило в Голландии в последний день карнавала, перед Великим Постом. Пространство холста заполнено множеством персонажей, занятых каждый своим делом. Бесконечные детали, в море которых приходится выискивать основной сюжет.

А сюжет такой: на площади маленького городка проходит рыцарский поединок. Но проходит он между очень необычными персонажами – фигурами, олицетворяющими Карнавал (Масленицу) и Пост. Тучный человек, восседающий верхом на винной бочке, – это, конечно же, Масленица, а худой изможденный бедняга справа от него – это Пост. Их шуточная битва является метафорой конфликта, который часто бывает в человеческой душе: человек тяготеет к религиозному воздержанию и одновременно к телесным наслаждениям.

В результате картина как бы поделена на две части. На стороне Масленицы мы видим пышное празднование, яства, гуляния на фоне таверны. А на стороне Поста – все традиционные действия, совершаемые в то время, когда необходимо поститься. Тут же есть и церковь с прихожанами.

Мы видим типичную для Брейгеля композицию – вид сверху, тип энциклопедического коллажа. У толстого Карнавала место копья в руках вертел для жарки мяса, а пирог с зажаренным дроздом того и гляди слетит у него с головы. Позади него мы видим маскарадчиков в нелепых самодельных костюмах. Кто-то подушку привязал к голове, а кто-то засунул её под рубаху. Надели маски. Неподалёку проходят масленичные представления с музыкантами.

Бочку с Карнавалом тянут два молодых человека, и у одного из них флаг с тремя полосами красного, белого и золотистого цветов. Именно эти цвета были традиционными во время подобных празднеств. А у кабака – очередь за выпивкой. Приготовлено немало яиц и вафель, нужно наесться перед Великим Постом. Один горожанин даже ожерелье из яиц сделал и целую тарелку вафель несёт!

А что же фигура Великого Поста? Это измождённое создание с бледно-серым лицом сидит на стуле, который стоит на доске с колёсиками. На голове у него пчелиный улей, символ Церкви, а вокруг разложена еда, которая была разрешена в пост: лук, крендельки, постные лепёшки, селёдка. На поясе у Поста висят чётки и молитвенник. Конструкцию, на которой он сидит, тащат монах с монашкой. За Постом следуют дети с трещотками и прихожане. Подальше мы видим нищих, инвалидов, просящих милостыню, и там же прихожане, подающие страждущим.

Казалось бы, всё в целом благополучно в этом городе. Что ж, была в Средневековье такая традиция – наряжаться в канун Великого Поста и устраивать шутовскую битву. Но, как всегда бывает у Брейгеля, всё оказалось не так просто. И до такой степени непросто, что картина даже была кем-то переделана! Часть её деталей кто-то скрыл под слоем краски.

Это выяснилось благодаря копиям его сына, Питера Брейгеля Младшего. Видите нищенку, которая тянет убогую тележку с каким-то хламом? На самом деле в тележке изначально находился... труп. Очевидно, что не сам Брейгель его закрасил, и не его сын, ведь сын копировал работы отца уже после его смерти. То есть изменения были внесены намного позже. А как изначально выглядел этот фрагмент, мы можем как раз и увидеть на копии Брейгеля Младшего.

И ещё мы видим на копии, сделанной сыном Брейгеля, что кто-то закрасил двух лежащих на земле детей у входа в церковь. Был замазан и калека у правого края картины...

Уже вряд ли получится установить, кто замазывал детали работы Брейгеля Старшего. Но попробуем хотя бы понять, зачем. Давайте разберёмся, какую философию заложил Брейгель.

Итак, условно картина поделена на две части. Слева – сторона Карнавала. Мы видим вывеску с лодкой. Такая гостиница действительно существовало в Антверпене, и там же располагалось общество шутов. То есть это сторона как бы принадлежит дуракам, шутам, балагану. А на другой стороне мы видим тех, кто постится, посещает церковь. И вроде как здесь всё более благообразно, на первый взгляд. Но не тут-то было. Мы видим, что после мессы бедный люд выходит через чёрный ход, а через парадный – только богачи.

При этом их уже поджидают попрошайки для получения милостыни. Старуха с плетёной корзиной за плечами указывает на калеку: мол, смотрите, какой он несчастный, побольше подавайте! И респектабельные граждане сочувствуют ей и подают. Но кто это сидит у неё в корзинке? Это обезьяна, символ обмана. То есть сцена цинично разыграна, чтобы выпросить милостыню побольше.

Вполне возможно, что Брейгель показал, что не важно, Карнавал или Пост, людей дурят, обманывают, пытаются нажиться на наивности. Вот почему бедные на картине выходят через черный вход. Перед Богом, казалось бы, все равны? Ан нет, в проповеди одно, а выходим по-разному.

Кроме того, на карнавал было принято высмеивать духовенство и богачей. Задача была дать людям выпустить пар, побыть в той роли, которая в обычные дни воспрещалась социумом. И только в 17 веке эти гуляния были упразднены, так как высмеивания уже выходили из-под контроля.

И теперь можно понять, почему трупы и детей на земле кто-то закрасил. Это делает посыл картины ещё более радикальным. Эту версию также подтверждают три фигуры посередине картины. Мы видим человека с потухшим фонарём и шляпой, которая закрывает ему глаза. Он «слеп» и ведом. А ведут его два странных товарища: один в костюме шута, другой до зубов вооружён. Возможно, Брейгель хотел показать: ради того, чтобы воспользоваться другими в своих целях, люди надевают маски и играют роли.